Воодушевлённый высшим идеалом

Всемирному Русскому Народному Собору - 20 лет

2013-й год — год знаменательных юбилеев. Среди них — 400-летие Дома Романовых, 300-летие Свято-Троицкой Александро-Невской Лавры, 70-летие победы в Сталинградской битве. 20-летие Всемирного Русского Народного Собора (ВРНС), конечно, не такой звучный юбилей, но глубоко и содержательно значение этой даты в истории России. С одной стороны, 20 лет для организации — срок небольшой, но с другой стороны, если бы 20 лет назад Собор не возник, то до сих пор, наверное, продолжали бы газеты и журналы, подобные тогдашним «Известиям», «Независимой газете», «Коммерсанту», «Огоньку», «Московскому комсомольцу», да и другим, так называемым СМИ, глумиться над отечеством. И до сей поры бы раздавалось: «Россия — бывшая тюрьма народов», «патриотизм — последнее прибежище негодяев, русский национализм — наибольшая опасность для страны». И продолжали бы называть нашу великую Отчизну местоимением — «эта страна», подразумевающим Россию нецивилизованной, отсталой, мракобесной, и требования изменить её национальный код звучали бы гораздо громче, чем сегодня. В начале и середине 90-х годов восторжествовал в стране необузданный, по сути бандитский, капитал, слившийся с капиталом международным и подчинённый этому космополитическому мировому финансово-политическому монстру. И мы все знаем о последствиях этого слияния.

Трудно забыть, как Ельцин со щедростью разгулявшегося купца провозгласил, обращаясь к национальным республикам и объединениям: «Берите суверенитета столько, сколько возьмёте», тем самым подталкивая их на отделение от России. И многие из безответственных политиков и деятелей-говорунов — взяли. Страна затрещала. И в результате после 91-го года 25 (!) миллионов соотечественников осталось вне территории России. 25 миллионов — это очень много. Русский народ оказался разделённой нацией. Когда немцы разделились в результате Второй мировой войны, то вся сердобольная западная печать застонала, говоря о несправедливости истории, хотя, если говорить откровенно, то Англия, Франция, да и Америка потихоньку радовались ослаблению конкурента. Горбачёв объединил Германию, получив за это звание «лучший немец». А вот «лучшего русского» до сей поры не нашлось.

В бывших союзных республиках все русские люди, кто восстанавливал хозяйство этих земель, учил детей, утверждал передовую науку, в одночасье превратился в «оккупантов». Зазвучал лозунг: «Чемодан! Вокзал! Москва!» А ведь не так давно оттуда звучали мольбы о помощи: «Создайте азбуку, научите грамоте. Постройте школы и вузы, создайте заводы». Радостно потирали руки иноземные идеологи: Россия, казалось, рушилась безвозвратно. Страну стали покидать изобретательные умы, образованные люди. Для подтверждения одиозности советской власти в то же время на все лады повторялось, что после революции начала ХХ века на «философском пароходе» было отправлено из России за границу две тысячи философов, историков, социологов, политологов, инженеров, учёных. Это, конечно, был печальный факт. Но вот, по некоторым данным, на запад, за границу, в 90-е ХХ века годы уехало около двух миллионов специалистов (!). Советских, русских интеллигентов. Несопоставимые цифры.

Внутри страны убедительно звучали голоса пессимистов: «Россия пропала, ей никогда не подняться». Оптимисты с упорством повторяли: «Вот придёт новый Пётр I или Сталин — всё станет на свои места». И лишь реалисты да уверенно православные люди призывали восстанавливать жизнь, строить, опираясь на русскую культуру и Русскую Православную Церковь. Часто повторялась старинная крестьянская пословица: «Умирать собираешься, а рожь сей». Страна, действительно, лежала в духовных и материальных руинах: иссякала национальная промышленность, добивалось сельское хозяйство, а, главное, искоренялся дух народа, тот созидательный, неистощимый в борьбе и в труде исконный русский дух. Тот загадочный и извечный «русский дух», который всегда спасал и восстанавливал Россию. И, главное, в нём была вера, утверждавшаяся Русской Православной Церковью, и соборность, сберегающая в веках общие национальные духовные ценности.

Конечно, русофобские настроения не были новью, они существовала и в годы советской власти, и в царское время, когда с ученых кафедр университетов империи неслись проклятия царскому строю и “этой” стране. Но в 90-е годы был достигнут предел! Из школ и библиотек изгонялась русская классика, театр и кино перестали быть русскими. В связи с этим вспоминается драма «Борис Годунов» Пушкина. Помните, как единственный грамотный в кабаке человек, взяв у стрельцов грамоту, читал про приметы беглого монаха Гришки Отрепьева, поглядывая на Варлама. Этот единственный грамотей так описал черты молодого беглеца, что стрельцы уже приготовились хватать старого Варлама, вскрикнувшего: «Постой, постой, если дело доходит до петли и шеи, то и я прочитаю». И стал читать явственно прописанные черты Гришки Отрепьева, будущего Лжедмитрия, и Гришка сиганул в окошко. Так же и в 90-е, когда дело «дошло до петли и шеи», русский люд встрепенулся. В то время во всех автономиях, национальных землячествах были созданы национальные союзы, федерации, объединения по национальному признаку. И лишь у русских такого объединения не было, они ещё «парили» в Советском Союзе, но постепенно раздавались национальные «сейсмические» толчки, которые могли превратиться в национально-разрушающее землетрясение. Хотя были и героические одиночки, не боящиеся говорить о русском духе, русском деле, о русском языке, русской школе, русской культуре, русской вере. Нельзя не вспомнить таких людей, как И. Глазунов, В. Солоухин, И. Шафаревич, Л. Бородин, существовал «Русский клуб» С. Семанова, вспомним А. Ланщикова, П. Палиевского, Д. Жукова, В. Гуминского, С. Небольсина и др. Вспомним писателей — Ю. Лощица, П. Паламарчука, С. Лыкошина, С. Куняева, А. Проханова, С. Викулова, мастерскую Ю. Селиверстова. Но объединения русской мысли еще не было. Не стало М. Шолохова, оттеснялись Г. Свиридов, С. Бондарчук. Нужна была организация, общественная, сильная, массовая организация, нужна была сила, направленная на защиту прав и места русского народа в своем государстве.

1. КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ

Помню первый «Русский собор» генерала Стерлигова. Откуда и как он взялся — это дело историков и спецслужб. Но мы все, русские патриоты, ринулись туда. Я был на первом и втором Соборах в Нижнем Новгороде. Помню радость, сменившуюся тревогой. Из-за чего появилась эта тревога? Те соборы напомнили одно наблюдение, подмеченное и рассказанное мне тогда ещё митрополитом Кириллом: «Вот видишь, женщины сидят во время трапезы. Обрати внимание — они все говорят одновременно, все задают друг другу вопросы и одновременно все друг друга не слушают».

Да, Русский собор генерала Стерлигова чем-то напоминал эту группу женщин — на заседаниях были монархисты, республиканцы, коммунисты, неофиты-священники, атеисты со стажем. Вот они все говорили непрестанно, задавали и задавали вопросы и, конечно, не слушали собеседников. Немудрено, что Собор развалился.

Был ещё вторая попытка. В киноконцертном зале «Россия» проходил I Русский Конгресс. Он порождал надежды, на открытие собрались сотни людей. Собор организовали довольно авторитетные силы, которые возглавлял Сергей Бабурин (РОС), Виктор Аксючиц (Христианская партия) и Виктор Астафьев (партия кадетов). Это был впечатляющий, горделивый в своей миссии Конгресс, хотя уже само название ставило знак вопроса над его сутью. В зале находились солидные делегаты-созерцатели, вдоль рядов ходили слегка выпившие казаки. Были и обычные завсегдатаи политических митингов, своеобразные старинные новгородские мужики-крикуны или, как их называли раньше, «горлопаны», восторженные юнцы и испуганные старушки. Я заметил (ну как же не быть на русском собрании, да и пригласили) и наблюдателей. Галина Старовойтова что-то лихорадочно записывала, спокойно, хотя и настороженно следил за ходом Конгресса бывший работник ЦК партии, будущий посол новой власти в Израиле Бовин. Видимо, они исследовали и делали выводы, сколь сильна эта нарождающаяся сила. Но силы ни тогда, ни в ближайшие дни не народилось: уж очень разными, хотя и хорошими, там были люди. Всё-таки лебедя, рака, щуку в одну повозку не запрячь. Да и кучера не было. Была ещё в то время претендующая на «русскость» партия «Держава» амбициозного и уверенного в себе Руцкого, а также поныне существующее общество «Память», немало сделавшее для восстановления исторических событий. Но вызывающее, даже провокационное поведение её некоторых членов способствует возникновению у противников «Памяти» устойчивого убеждения, что эта структура организована спецслужбами или даже ЦРУ. Уж так эти деятели были неуравновешенны и ничего не боялись.

В один из вечеров мой сосед по дому, писатель Олег Васильевич Волков, слегка грассируя, сказал: «Неладно на Руси, не объединяется народ». Волков был потомком адмирала Лазарева, автор «Рома-газеты» и, безусловно, патриот России. А мне перед этим бывший бунтарный комсомолец, член немного мифического русского Конгресса Юра Луньков, зная, что я печатал О. Волкова и его «Погружение во тьму», и у меня хорошие с ним отношения, сказал: «А не поговоришь ли ты с ним, чтобы он возглавил комитет по созыву и созданию Русского Собора? » Так я и Олег Васильевич оказались на первых, неопределённых ещё по задачам собраниях по созданию русской организации. Там становилось ясно, что на общественную арену выходит Русская Православная Церковь. На первом заседании оказалось, что мозгом и мотором нарождающейся организации стал митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл. Я думаю, что в Патриархии давно искали, помимо церковных структур общин верующих, опору в массовой общественной организации. У общества такая тяга появилась, у Церкви понимание такой общественной силы было всегда. Была определена опорная основа — русский народ, вокруг которого объединялись все народы страны. Без особых споров с нашей стороны решено было собрать I съезд русских. Потом стало ясно, что надо назвать его I Всемирный Русский Народный Собор. Слово «всемирный» проводило связь с эмиграцией в дальнем зарубежье и протягивало руку соотечественникам в странах близкого зарубежья.

К сожалению, Олег Васильевич Волков, замечательный писатель, отсидевший в лагерях и ссылках 29 лет, не потерявший уважения и любви к своей стране, к России, тогда отошёл от движения. Возраст был близок к 90 годам, да и здоровье пошаливало.

I Соборный съезд состоялся. Заседание проходило в Даниловом монастыре, в Патриарших палатах. Митрополит Кирилл посетил все секции, внимательно слушал, общался с его участниками, сделал центральный доклад. Соучредителями съезда явились: отдел международных сношений Русской Православной Церкви, Земское движение, «Роман-журнал» (я был там главным редактором), объединение «Белая Русь», Русский Конгресс, Русский университет и другие. Были выбраны пять сопредседателей — митрополит Кирилл, главный редактор «Роман-газеты», писатель, профессор В. Ганичев, профессор Н. Нарочницкая, политолог Ю. Луньков, экономист и предприниматель О. Кольченко. Вот тогда и стал уже по-настоящему складываться Всемирный Русский Народный Собор. На первых заседаниях слышались многочисленные стоны, чувствовалась боль соотечественников, вставал вопрос о массовом воцерковлении, о защите русских людей, о культуре, традициях и становлении святынь.

Многие из участников ещё не понимали, куда они попали, пребывали сначала в митинговом экстазе, курили в Патриарших покоях, безмерно громко кричали, были не выдержаны и нетерпеливы.

Мы и, в первую очередь, митрополит Кирилл успокаивали, обсуждали спорные вопросы, выстраивали линию поведения и защиты. И самое главное, впервые с такой всероссийской трибуны прозвучали слова «разделённая нация», прозвучали слова о решающей роли русского народа, о национальном самосознании, национальной культуре, а обществу стало ясно, что без духовной силы православия Русской Православной Церкви воссоздания России не произойдёт. А тогда у очага России стояли многие охотники разделить, разорвать, обмельчить её в территории, силе духа.

Ошеломило многих заявление митрополита о том, что универсализм церкви на этом этапе, как и на других, сыграл громадную роль в истории государства Российского. Он не изгонял интернационализм, а как бы растворял его в более вещественной категории. Стержнем и опорой принципа универсализма явилась воспитанная Православием русская ментальность, которая пропитывала и скрепляла государство в единый организм. Стойкий, терпеливый, смиренный и жертвенный, одушевлённый высшим, религиозным, смиренным идеалом русский народ был способен вынести любой груз, в том числе, и тяжесть ойкумены. «Вошедшая в поговорки загадка русской души — это загадка Российского государства», — сказал митрополит Кирилл. Это, конечно, в условиях растерянности, раздоров в обществе, противостояния различных групп был нитью, канатом соединения и единения государства в единый организм. Громко и явственно с общероссийской трибуны из Свято-Данилова монастыря прозвучало в ответ на все внутренние и внешние беды: «Для русских не остаётся никакого пути, как путь возрождения своего национального начала». А вслед за этим здоровый упреждающий голос церкви: «Это возрождение по своей природе не может быть узко националистическим». И здесь, в развитии русского национального начала, единственной силой, способной оплодотворить и реализовать русскую национальную идею без того, чтобы навсегда погубить универсальную миссию нашего народа, является Православная Церковь. И это была не самонадеянность, не клерикальная амбициозность, а та реальность, которую начало сознавать в 90-х годах русское общество. И потому с этого момента Русская Православная Церковь явственно становится духовным лидером (каким она и была фактически все годы) в общественной миссии русского народа и в широких общественных кругах. Но до этого ещё было так далеко — говорил тогда митрополит Кирилл.

«Без всякого сомнения, — сказал он, — Русской Церкви ещё много надо сделать, чтобы она «воспряла» (!)

Тут дело и в возрождении и строительстве храмов, и, главное, в церковном возрождении народа. А для этого необходим личный духовный подвиг каждого. А подвиг требует сил, жертвы.

Итак, первый Русский Собор не обещал лёгкой победы, торжества. Он потребовал подвига от каждого, кто заинтересован в возрождении России и русских.

С таким откровенным, жёстким, но указующим разговором в обществе ещё никто не говорил. А это был язык сражения, язык борьбы: отступать некуда — позади Россия!

Собор принял специальное заявление, многочисленные документы секций.

Создание общественной организации русских состоялось. Да, именно общественной организации, как подчёркивала Церковь. Не церковной, не клерикальной, а общественной.

Да, это был исторический момент, в копилку которого ложились и ложились всё новые средства и усилия. Вот один пример: в конце был приём, в центре зала стоял патриарх Алексий II, глаза его, как всегда, лучились, он был доволен результатом, на приём примчался сподвижник Ельцина, будущий зам. главы правительства Шумейко. Власть, получив информацию о Соборе, решила, что надо участвовать! Мероприятие стоящее и, пожалуй, таких ещё не проходило. И с того появления уже на каждом Соборе был Президент, или премьер, или приветствия от них. Были и представители политических партий разных направлений, оценивавшие события. Ко мне подошёл на приёме Геннадий Зюганов и попросил представить Патриарху Алексию II. Я подвёл Зюганова и сказал: «Вот представитель партии КПРФ». Алексий II улыбнулся, он, конечно, знал Зюганова, а тот сказал, что их партия тоже борется за мир и согласие, за возрождение России. Патриарх одобрил сию позицию и к удивлению многих благословил Геннадия Андреевича, который с тех пор присутствовал на всех пятнадцати Соборах.

Собор задышал. Заключительное слово из Заявления потекли в разные стороны и страны.

«Россия — мать русских, и наш святой долг оказывать поддержку всем русским… Каждый русский должен знать, что Россия — его отчий дом, здесь его помнят, ему сострадают, ждут, всегда готовы принять под свою кровлю».

Очень и очень ответственное и обязывающее всех нас заявление, если ты хочешь быть русским.

Именно I Собор определил главную задачу: собрать духовные силы страны, духовные силы русского народа. А то ведь в 90-е годы многие были ошеломлены невзгодами, неудачами страны, ушли в себя. Появилось на фоне разобщённости, даже взаимных обвинений чувство одиночества и растерянности, разрушительности всего, включая страну.

Надо было осмотреться, подумать, собрать мыслящие силы страны для возрождения. Надо было обратить свои сердца и мысли во глубину веков — к вере предков, к их опыту преодоления смуты. Поэтому первый Собор и был посвящён Сергию Радонежскому и имел название «Российская духовная мысль». И когда она стала собираться, когда стала пульсировать вокруг Собора, второй Собор уже имел линию поведения и деятельности, определив свою повестку так: «Через духовное обновление к национальному возрождению». Это и стало смыслом Собора.

2. КТО БЫЛ НАШИМ ПРОТИВНИКОМ?

Понятно, что это русофобы всех мастей в стране и за рубежом. Это многие либеральные лидеры и их пресса. Это отпетые западники. Это многие «новые русские», среди которых было немало хапуг разных национально